Неточные совпадения
В ответ
на это Раскольников медленно опустился
на подушку, закинул руки за голову и стал
смотреть в
потолок. Тоска проглянула в лице Лужина. Зосимов и Разумихин еще с большим любопытством принялись его оглядывать, и он видимо, наконец, сконфузился.
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба
на нос. Я
посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола
на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с
потолка спускались толстые и черные нити паутин.
Дикий-Барин
посмотрел на него исподлобья. Обалдуй слабо пискнул, замялся, глянул куда-то в
потолок, повел плечами и умолк.
В дешевом ресторане Кутузов прошел в угол, — наполненный сизой мутью, заказал водки, мяса и, прищурясь,
посмотрел на людей, сидевших под низким, закопченным
потолком необширной комнаты; трое, в однообразных позах, наклонясь над столиками, сосредоточенно ели, четвертый уже насытился и, действуя зубочисткой, пустыми глазами
смотрел на женщину, сидевшую у окна; женщина читала письмо,
на столе пред нею стоял кофейник, лежала пачка книг в ремнях.
Картежники явились, разделенные
на обрадованных и огорченных. Радость сияла
на лице Дронова и в глазах важно надутого лица Ореховой, — рыженькая дама нервно подергивала плечом, Ногайцев, сунув руки в карманы,
смотрел в
потолок.
Клим знал, что
на эти вопросы он мог бы ответить только словами Томилина, знакомыми Макарову. Он молчал, думая, что, если б Макаров решился
на связь с какой-либо девицей, подобной Рите, все его тревоги исчезли бы. А еще лучше, если б этот лохматый красавец отнял швейку у Дронова и перестал бы вертеться вокруг Лидии. Макаров никогда не спрашивал о ней, но Клим видел, что, рассказывая, он иногда, склонив голову
на плечо,
смотрит в угол
потолка, прислушиваясь.
Он, видимо, приучил Ногайцева и женщин слушать себя, они смирно пили чай, стараясь не шуметь посудой. Юрин, запрокинув голову
на спинку дивана,
смотрел в
потолок, только Дронов, сидя рядом с Тосей, бормотал...
Две лампы освещали комнату; одна стояла
на подзеркальнике, в простенке между запотевших серым потом окон, другая спускалась
на цепи с
потолка, под нею, в позе удавленника, стоял Диомидов, опустив руки вдоль тела, склонив голову к плечу; стоял и пристально, смущающим взглядом
смотрел на Клима, оглушаемого поющей, восторженной речью дяди Хрисанфа...
Клим открыл в доме даже целую комнату, почти до
потолка набитую поломанной мебелью и множеством вещей, былое назначение которых уже являлось непонятным, даже таинственным. Как будто все эти пыльные вещи вдруг, толпою вбежали в комнату, испуганные, может быть, пожаром; в ужасе они нагромоздились одна
на другую, ломаясь, разбиваясь, переломали друг друга и умерли. Было грустно
смотреть на этот хаос, было жалко изломанных вещей.
Макаров молчал,
смотрел в
потолок и казался новым, чужим. И рубашка
на нем была чужая, Климова.
Говоря, он
смотрел в
потолок и не видел, что делает Дмитрий; два тяжелых хлопка заставили его вздрогнуть и привскочить
на кровати. Хлопал брат книгой по ладони, стоя среди комнаты в твердой позе Кутузова. Чужим голосом, заикаясь, он сказал...
Слабенький и беспокойный огонь фонаря освещал толстое, темное лицо с круглыми глазами ночной птицы; под широким, тяжелым носом топырились густые, серые усы, — правильно круглый череп густо зарос енотовой шерстью. Человек этот сидел, упираясь руками в диван, спиною в стенку,
смотрел в
потолок и ритмически сопел носом.
На нем — толстая шерстяная фуфайка, шаровары с кантом,
на ногах полосатые носки; в углу купе висела серая шинель, сюртук, портупея, офицерская сабля, револьвер и фляжка, оплетенная соломой.
Лоб его странно светился; брови высоко поднялись; косые глаза пристально
смотрели в черный
потолок; темные губы, вздрагивая, выпускали розовые пузыри; из углов губ, по щекам,
на шею и
на пол стекала кровь; она текла густыми ручьями из-под спины.
Затем, точно всё забыв, он протянулся
на диване, закинул руки за голову и стал
смотреть в
потолок; чрез полминуты он уже опять сидел за столом, выпрямившись и вслушиваясь в болтовню разгорячившегося до последней степени Лебедева.
Здесь все тоже слушают другую старушенцию, а старушенция рассказывает: «Мать хоть и приспит дитя, а все-таки душеньку его не приспит, и душа его жива будет и к Богу отъидет, а свинья, если ребенка съест, то она его совсем с душою пожирает, потому она и
на небо не
смотрит; очи горе не может возвести», — поясняла рассказчица, поднимая кверху ладони и глядя
на потолок.
— Женни, тебя спрашивают, — сказала Лиза и, продолжая лениться,
смотрела на тиковый
потолок фордека.
Александр выбежал, как будто в доме обрушился
потолок,
посмотрел на часы — поздно: к обеду не поспеет. Он бросился к ресторатору.
— Никак нет-с. Я сам сначала думал, что почивают, да глазки-то у них открыты:
на потолок изволят
смотреть.
Хозяин иногда, правда,
посмотрит на скосившийся
потолок и покачает головой, примолвив: «Простоит ли до весны?
Он вставал, переставлял ночник и склянку с лекарством,
смотрел на часы, подносил их к уху и, не видавши, который час, клал их опять, потом опять садился
на свой стул и начинал вперять глаза в колеблющийся кружок света
на потолке, думать, мечтать — и воспаленное воображение чуть не доходило до бреда.
— Да, мерзавцев много, — отрывисто и болезненно проговорила она. Она лежала протянувшись, недвижимо и как бы боясь пошевелиться, откинувшись головой
на подушку, несколько вбок,
смотря в
потолок утомленным, но горячим взглядом. Лицо ее было бледно, губы высохли и запеклись.
Толстый судья зевал, прикрывая рот пухлой рукой, рыжеусый побледнел еще более, иногда он поднимал руку и, туго нажимая
на кость виска пальцем, слепо
смотрел в
потолок жалобно расширенными глазами.
Два вечера добивался я: чего недостает мне в моем углу? отчего так неловко было в нем оставаться? — и с недоумением осматривал я свои зеленые, закоптелые стены,
потолок, завешанный паутиной, которую с большим успехом разводила Матрена, пересматривал всю свою мебель, осматривал каждый стул, думая, не тут ли беда? (потому что коль у меня хоть один стул стоит не так, как вчера стоял, так я сам не свой)
смотрел на окно, и все понапрасну… нисколько не было легче!
Но девочка не отвечает и
смотрит в
потолок неподвижными, невеселыми глазами. У нее ничего не болит и даже нет жару. Но она худеет и слабеет с каждым днем. Что бы с ней ни делали, ей все равно, и ничего ей не нужно. Так лежит она целые дни и целые ночи, тихая, печальная. Иногда она задремлет
на полчаса, но и во сне ей видится что-то серое, длинное, скучное, как осенний дождик.
Сергей Николаевич, кругленький человек с пухленьким белокурым лицом,
посмотрел сперва
на хозяина, потом поднял глаза к
потолку.
Родион Антоныч с тоской
посмотрел на расписной
потолок своего кабинета,
на расписанные трафаретом стены,
на шелковые оконные драпировки,
на картину заводского пруда и облепивших его домиков, которая точно была нарочно вставлена в раму окна, и у него еще тяжелее засосало под ложечкой.
Над столом висит лампа, за углом печи — другая. Они дают мало света, в углах мастерской сошлись густые тени, откуда
смотрят недописанные, обезглавленные фигуры. В плоских серых пятнах,
на месте рук и голов, чудится жуткое, — больше, чем всегда, кажется, что тела святых таинственно исчезли из раскрашенных одежд, из этого подвала. Стеклянные шары подняты к самому
потолку, висят там
на крючках, в облачке дыма, и синевато поблескивают.
На минуту вотчим пришел в себя,
посмотрел в
потолок, серьезно нахмурясь и словно вспоминая что-то, потом подвинул ко мне свою тощую руку.
Все остальное время Персиков лежал у себя
на Пречистенке
на диване, в комнате, до
потолка набитой книгами, под пледом, кашлял и
смотрел в пасть огненной печурки, которую золочеными стульями топила Марья Степановна, вспоминал суринамскую жабу.
Барыня замолкла, даже перестала вязать и устремила внимательный взгляд
на Джона, который поднял беспечно голову к
потолку, как будто разглядывая там что-то интересное. Несколько секунд стояло молчание, барыня и Матвей укоризненно
смотрели на молодого еврея. Анна покраснела.
Строгий и красивый, он всё повышал голос, и чем громче говорил, тем тише становилось в комнате. Сконфуженно опустив голову, Кожемякин исподлобья наблюдал за людьми — все
смотрели на Максима, только тёмные зрачки горбуна, сократясь и окружённые голубоватыми кольцами белков, остановились
на лице Кожемякина, как бы подстерегая его взгляд, да попадья, перестав работать, положила руки
на колени и
смотрела поверх очков в
потолок.
Это было деревянное здание с полом и
потолком, с одними дверями, открывающимися
на улицу, с двумя окнами, из которых одно
смотрело на реку, а другое — в лес.
Якова он застал грустным и убитым. Лежа
на койке лицом к
потолку, он
смотрел широко открытыми глазами вверх и не заметил, как подошёл к нему Илья.
Горбун испугался гнева Ильи. Он с минуту молчал, сидя
на стуле, и, тихонько почёсывая горб, глядел
на племянника со страхом. Илья, плотно сжав губы, широко раскрытыми глазами
смотрел в
потолок. Терентий тщательно ощупал взглядом его кудрявую голову, красивое, серьёзное лицо с маленькими усиками и крутым подбородком, поглядел
на его широкую грудь, измерил всё крепкое и стройное тело и тихо заговорил...
Когда ночная тьма и сырость охватили Лунёва, он глубоко вздохнул, остановился и
посмотрел в небо, почти чёрное, низко опустившееся к земле, похожее
на закопчённый
потолок тесной и душной комнаты.
Он торопливо вышел в дверь направо. Бледная кухарка тяжело вздыхала. Солдаты
смотрели на блестящий паркет,
на большой черный рояль. Высокий подошел к двери налево и открыл ее. За ним оба другие пошли.
На потолке висел розовый фонарь. Девушка, с обнаженными руками и плечами, приподнявшись
на постели, испуганно прислушивалась. Она вскрикнула и закрылась одеялом. Из темноты соседней комнаты женский голос спросил...
Устав
смотреть на него, Фома стал медленно водить глазами по комнате.
На большие гвозди, вбитые в ее стены, были воткнуты пучки газет, отчего казалось, что стены покрыты опухолями.
Потолок был оклеен когда-то белой бумагой; она вздулась пузырями, полопалась, отстала и висела грязными клочьями;
на полу валялось платье, сапоги, книги, рваная бумага… Вся комната производила такое впечатление, точно ее ошпарили кипятком.
«Умирает». Не зная собственно, что это такое, я неслышной стопой подошел к кроватке,
на которой лежала Анюта. Яркий румянец играл
на ее детском лице, и большие голубые глаза неподвижно
смотрели в
потолок.
Посредине пола,
на голой земле, лежала Людмила, разметав руки. Глаза ее то полузакрывались, то широко открывались и
смотрели в одну точку
на потолок. Подле нее сидела ее пьяная мать, стояла водка и дымился завернутый в тряпку картофель.
Было Благовещение. Андрей Иванович лежал
на кровати,
смотрел в
потолок и думал о Ляхове. За перегородкою пьяные ломовые извозчики ругались и пели песни. Александра Михайловна сидела под окном у стола; перед нею лежала распущенная пачка коричневых бланков, края их были смазаны клеем. Александра Михайловна брала четырехгранную деревяшку, быстро сгибала и оклеивала
на ней бланк и бросала готовую пачку в корзину; по другую сторону стола сидела Зина и тоже клеила.
А она останавливалась и
смотрела на него со вниманием, точно в лае этого дурачка находила ответ
на свои мысли, и, вероятно, он притягивал ее так же, как брань Степана. А дома ожидало ее какое-нибудь известие, вроде того, например, что деревенские гуси
потолкли у нас
на огороде капусту или что Ларион вожжи украл, и она говорила, пожав плечами, с усмешкой...
Одна вздыхала и крестилась, что бы ни показывал монах: светскую картину, портрет, мозаичный вид флорентийской работы; а когда его приперли сзади к заставке открытой двери в крайнюю светелку с деревянной отделкой и зеркальным
потолком, где владыка отдыхал в жаркую пору, одна из старушек истово перекрестилась,
посмотрела сначала
на соломенную шляпу с широкими плоскими полями, лежавшую тут же, потом
на зеркальный
потолок в позолоченных переборах рамок и вслух проговорила слезливым звуком...
Пётр лежал в постели, закинув руки под голову, бородою в
потолок, искоса
смотрел на жену и находил, что она похожа
на какую-то машину, а от её мази пахнет варёной севрюгой.
Он поднимал палец к
потолку,
на пальце сверкал волчьим глазом зеленоватый камень, а какой-то широкогрудый купец с собачьей головою, дёргая Артамонова за рукав,
смотрел на него в упор, остеклевшими глазами мертвеца, и спрашивал громко, как глухой...
Иной раз начнет горячо-горячо, но, увидя, что я молчу, — чаще всего валяясь
на кушетке и неподвижно
смотря в
потолок, — даже, наконец, удивится.
Посмотрите на дверь,
на которой нарисовано дерево с синими и красными цветами и с какими-то птицами, похожими больше
на рыб, чем
на птиц; дерево это растет из вазы, и по этой вазе видно, что рисовал его европеец, то есть ссыльный; ссыльный же малевал и круг
на потолке и узоры
на печке.
Большая зала старинного помещичьего дома,
на столе кипит самовар; висячая лампа ярко освещает накрытый ужин, дальше, по углам комнаты, почти совсем темно; под
потолком сонно гудят и жужжат стаи мух. Все окна раскрыты настежь, и теплая ночь
смотрит в них из сада, залитого лунным светом; с реки слабо доносятся женский смех и крики, плеск воды.
Мне не спится по ночам. Вытягивающая повязка
на ноге мешает шевельнуться, воспоминание опять и опять рисует недавнюю картину. За стеною, в общей палате, слышен чей-то глухой кашель, из рукомойника звонко и мерно капает вода в таз. Я лежу
на спине,
смотрю, как по
потолку ходят тени от мерцающего ночника, — и хочется горько плакать. Были силы, была любовь. А жизнь прошла даром, и смерть приближается, — такая же бессмысленная и бесплодная… Да, но какое я право имел ждать лучшей и более славной смерти?
В комнате было страшно накурено, дым волнами стоял до самого
потолка; от выпитого вина и пропитанного табачным дымом воздуха голова у меня начинала кружиться, а Мухоедов с побледневшим лицом по-прежнему сидел
на диване, то принимаясь что-нибудь рассказывать с лихорадочной поспешностью, то опять смолкал и совершенно неподвижно
смотрел куда-нибудь в одну точку.
Еще я понял, что такое пустота. Это очень страшно и необыкновенно. Она всюду и во все стороны, от меня и до самой луны,
на которую я вчера
смотрел с Английской набережной. Особенно страшно и необыкновенно, что она захвачена домами, квартирами и обведена стенами и
потолком. В каждой квартире, в каждой комнате есть немного пустоты.